Читаем без скачивания Охота на Эльфа [= Скрытая угроза] - Ант Скаландис

— Постой, — решил спросить я, пока не забыл, — а что все-таки сказал Шактивенанда по поводу конца света в двухтысячном году. Он разделяет опасения спецслужб?

— Конечно, нет! Я была у него там, на Тибете. И он сказал главное только мне, но, в общем-то, не просил хранить в тайне. Я, например, передала его фразу Тополю. Леня поморщился и отмахнулся. Но ты, я думаю, должен оценить. Слушай внимательно и запоминай. «Конец света наступит в точности, как предсказано в ночь с тридцать первого декабря двухтысячного года на первое января две тысячи первого, но никто, ни один человек в мире, не заметит этого, и люди продолжат жить на Земле как ни в чем не бывало».

— Это все? — спросил я на всякий случай.

— Все, — кивнула Верба.

— Здорово.

— Я примерно так же сказала. Для спрингеровского центра подобная информация вряд ли представляет научный интерес, а вот для писателя-фантаста…

— Да ладно тебе, — отмахнулся я.

— Я вполне серьезно. Сядешь писать свой роман, вот тогда и подумай над этим хорошенько.

Возникла пауза. И я решил спросить о другом:

— Вы прислали мне дела этих ребят, работающих на ЧГУ. Для чего?

— Досье команды Большакова? Ну, пятерка феноменов — это отличный литературный материал для фантаста, — съязвила она.

— А если серьезно?

— Разгонов, ты поглупел, что ли? Ты же пока ещё состоишь вместе с нами в службе ИКС. А Причастные просто обязаны знать, кто и какими методами работает против них. В частности система отбора феноменов в ЧГУ — это более чем важная для нас тема. Кстати, благодаря истории с Эльфом, мы убедились, что они и тут нас обскакали.

— Наша самокритичность не знает границ, — хмыкнул я и добавил после паузы. — А ты специально не говоришь ни слова о главном?

— О чем «о главном»? — похоже, она действительно не поняла, потом посмотрела мне в глаза и тяжко вздохнула: — Сумасшедший! Ты про Машку?

— Конечно. У старшего в этой команде, у Андрея жена на самом деле Мария Анатольевна Чистякова, тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года рождения?

— Да, — сказала Верба, — я тоже вздрогнула, когда читала первый раз. — И скажу тебе честно: не поленилась выяснить. Женщин точно с такими же параметрами по всей России ещё ровно семьдесят три. Не считая погибших.

— А с погибшими — восемьдесят две, — буркнул я, сам не знаю зачем.

— Что? Почему восемьдесят две?! — глаза её округлились.

Потом Верба вспомнила, я однажды рассказывал ей о магическом числе «восемьдесят два» и его роли в моей жизни.

— Прекрати, — она поморщилась, как от боли, — без тебя хватает всякой мистики. А это — чистая случайность. Вспомни бритву Оккама.

— Я всегда о ней помню. Но в нашем деле не бывает случайностей. Вы хоть пытались встретиться с этой Машей?

— С Большаковой? Зачем? Чтобы поставить на уши все спецслужбы из-за какой-то ерунды. После Гамбурга у нас есть шанс перевербовать Андрея и его команду. Но это надо делать тонко и постепенно. А ты предлагаешь черт знает что в угоду своим юношеским увлечениям!

— О, как ты заговорила! — я начал сердиться. — А разве ты сама в угоду своей юношеской мечте отомстить Седому не поставила на уши все спецслужбы мира? Разве не благодаря этому существует и по сей день служба ИКС и её благородные эмиссары?! Танюшка, девочка моя, нет на свете ничего важнее простых человеческих отношений. Неужели ты до сих пор не поняла этого? Ведь и Семецкий убивал Линевича не из-за российской экономики, а исключительно из-за Ники. Я это точно знаю…Ах, Верба, Верба, надо спасать людей, конкретных людей, а не абстрактное человечество от наступления абстрактного конца света!

Верба вскочила:

— Слушай, родной, не лечи меня. Ладно? Пиши лучше свои романы. И кой черт нас дернул снова втягивать тебя в политику?..

— Сядь! — сказал я резко.

Верба послушно села, быстро допила коньяк и запыхтела обиженно, закуривая сигарету.

Я не хотел с ней ссориться и решил снова переключить тему.

— Ответь мне лучше. Вот ты сказала: Эльф был потрясающим мужчиной. Ты действительно думаешь, что он погиб?

— Хороший вопрос. Я не знаю. Ведь не только ты, мы все приехали на место взрыва слишком поздно. Эксперты, составлявшие отчет о случившемся, точнее сто двадцать пять разных, противоречащих друг другу отчетов не столько пытались провести расследование, сколько грамотно заметали следы. В последнее время это стало очень модно. Правда не нужна никому. И по сей день нет однозначного мнения о судьбе Эльфа. Но есть секретный доклад спецгруппы из Моссада. Они много лет гонялись за Семецким, как сумасшедшие. А еще, если помнишь, израильские ребята всегда любили нетрадиционные версии. Это они, например, очень убедительно доказали, что Освальд стрелял не в Кеннеди, а в губернатора Техаса, и президента шлепнул по ошибке. Правда, никто им не поверил. Вот и теперь существует грамотно расписанная, детальная схема эвакуации Семецкого с виллы Линдеманна. То есть теоретически Эльф и даже Ника вместе с ним могли спастись и скрыться ото всех. В расчет, конечно, были заложены некоторые уникальные способности Эльфа, но разве их мало у него?..

Я задумчиво покивал, готовясь дать свою оценку, и тут заголосил Татьянин мобильник, лежавший на журнальном столике.

Верба вздрогнула. Видно, она ждала звонка, только не успела или не хотела сказать мне об этом. Но, слава Богу, она хоть не пыталась уйти с трубкой из зоны слышимости. Я, конечно, был страшно опасным для мира человеком (в смысле наступления конца света), но с другой стороны (тоже цитирую по памяти) я все ещё работал вместе с ними, с Причастными, в нашей замечательной службе ИКС, и у них не должно было быть от меня тайн.

— Привет, — нейтрально и буднично откликнулась Верба.

Потом она добрых секунд десять слушала собеседника, меняясь в лице: этакий едва уловимый переход от ленивого раздражения через любопытство и удивление к радости.

— Вот это да! — наконец, выдохнула она почти с восторгом. — Разгонов рядом со мной. Тополь, скажи ему сам.

И все-таки, передавая мне трубку, не удержалась и шепнула, выделив на свой взгляд, самое главное:

— Семецкий жив!

А Горбовский был, как-то необычно ласков, многословен и благостен.

— Здравствуй, Мишенька, — начал он со странного обращения, — Я очень рад слышать тебя. У нас тут новости. Мои ребята видели Юриуша Семецкого в Москве. Понимаешь, не в Гамбурге, и даже не во Вроцлаве, а именно в Москве. Конечно, у него совсем другая фамилия, и ни в какой разведке он не служит, то есть стопроцентный нелегал, но ошибки быть не может. Он там проходил медосмотр, так совпало все: даже рисунок радужки глаза и данные анализа на ДНК. Конечно, Миша, мы навели справки по всем каналам. Ни одна спецслужба пока не знает, что он жив. Или самые хитрые так искусно делают вид, что не знают. Но думаю, что действительно никто не в курсе, наши-то практически случайно на него напоролись. А он уже три месяца в Москве. И факт остается фактом: кроме нас, его там никто не пасет. Да и мы неизвестно зачем тратимся на наружку. Вот уже неделю Эльф не делает ничего: живет один на окраине в Новогирееве, работает в фирме по ремонту холодильников, вечерами читает книги и смотрит кино, любит гулять по парку…

— Леня, — перебил я его, устав от этого чудного монолога. — А зачем, собственно, ты мне все это рассказываешь по телефону? Мне же, наверно, предоставят документы, и я буду изучать все в подробностях.

Он ответил, помолчав:

— Если честно, не знаю, нужно ли там что-то изучать в подробностях. Тем более тебе. Для следственных действий у нас есть другие специалисты, Миша. А тебе просто нужно переезжать в Москву. Собирайся и вылетай хоть завтра. С женой и сыном.

— Погоди, Леня. Я не понял. Так мне нужно или можно в Москву?

— Можно на самом деле уже давно, — рассмеялся Тополь, — а вот нужно стало только теперь.

— Ах вы, мерзавцы! — сказал я. — Но все равно не понял: как это связано с господином Семецким?

— Формально — никак. В отличие от ЧГУ мы не охотились и не охотимся на Эльфа. Просто Анжей сказал: «Если Семецкий в Москве, Разгонов тоже должен быть в Москве». Вот и все.

— Ага. А слово Шактивенанды — закон для Причастных.

— Сегодня — примерно так, — осторожно ответил Тополь.

— Ну, хорошо. Так я должен вступить в контакт с Эльфом?

— Упаси Господь! — воскликнул он с неумеренной экспрессией. — Тебе просто надлежит быть в Москве. Вообще жить там постоянно, а заниматься при этом ты можешь абсолютно чем угодно.

— То есть вы не даете мне никакого задания?! — я просто боялся поверить в такое счастье.

— Сегодня — нет, — осторожно ответил Тополь.

— Не верю!!! — вскричал я, как Станиславский и Немирович-Данченко вместе взятые.

— А ты поверь, — шепнула Верба.

Она давно уже сидела рядом, прижавшись ухом к трубке с другой стороны, ей тоже было интересно.